|
главная -> проза -> Мутант 2с4
Мутант 2с4Наступало дежурство Розового. Он давно хотел бежать, но все побеги обычно заканчивались совершенно идиотски – выслеживали всех и ловили на старте. И как тут скроешься, если режим усилили: за одним дежурным следили аж четверо! На сей раз он запасся цветами, замечательными розовыми цветами, которые, как говорила ему в далеком детстве бабушка, приносят удачу всем розовым. В старушьи бредни верилось слабо, но практическая польза от них неоднократно проверялась Розовым на друзьях. Должно было сработать. В час Х к нему в цех зашли Зеленый и два человека. Это было против правил! Людей приглашали по одному, второй должен был дежурить на пульте – постоянно прослушивая, что творится на посту. Розовый ахнул мысленно: неужто вычислили! Потом заговорил с людьми о вредительстве голубых, о политике правительства и прочих этикетных темах. Вроде, беседу ведут охотно. Значит, ничего не откладывается! Так, может, даже и лучше будет. Однако второй человек (девушка) через минуту-другую заторопился на пульт, и убежал, махнув всем на прощание красивым хвостом волос. Розовый залюбовался его летящими шагами, великолепием волос… Ну, почему, почему нет здесь таких же ни у одного Розового?! Не говоря уж о зеленых и голубых… Там – непременно будут! Он посмотрел на свои неуклюжие клешни, мысленно вздохнул, и вернулся к агрегатам. За условные сутки смены ему нужно отслеживать потоки водяных и электрических энергий Это вовсе несложно – все давно отлажено и настроено. Но не дай Бог, что сломается – ремонтировать придется одному! Разве что Зеленый и человек станут давать дурацкие советы. В крайнем случае, зеленого заставят помогать. Дежурство шло хорошо. Сменщик говорил, что он прочистил все соединения и подкрутил гайки. Нет, на его участке ничего не должно случиться! Розовый уверил себя в этом совершенно, и предложил коллегам выпить по чашке чаю, пока он будет трудиться в поте мозга. Все шло по плану. Человек пил густой цветочный чай со своей булкой и болтал без умолку – как обычно. Зеленый следопыт пил непривычное пойло, пытаясь хотя внешне быть похожим на человека. Розовому стало его даже чуть жалко – по причине родства оболочек. Ну да, форма у обоих одинаковая, только цветом различны. Это сугубо для рабочих целей – чтобы в случае надобности зеваки могли вычленить в толпе розового рабочего и зеленого-полицейского. Зеленые и вправду хорошие полицейские. У них прекрасный нюх, удивительный слух и зашкаливающее за пределы человеческого совершенства зрение. Он слышал, будто и том, другом мире точно для этих целей – поиски кого-то – использовали глупых животных. Кто такие эти животные никто не знает толком, но от того, что у полицейских функции животного, он стал их меньше уважать. Хотя… Они и вправду совсем глупые, действуют почти целиком на инстинктах. Вон, ни в водопроводе, ни в электрике ничего не соображают. Розовый насторожился – в цехе установилась непривычная тишина. Слышались только гудение и шелест воды, подаваемой по трубам. Он заглянул в закуток, где сидели его сторожа: оба спали. Только человек сидел с открытыми глазами и пытался что-то осмыслить, а зеленый попросту упал на бетонный пол. У розового затряслись внутренности от напряжения – неужели победа?! «Надо дать еще время», – поспешил утихомирить взорвавшиеся нервы он и осторожно погладил клешней человека по плечу, чего в обычной жизни делать строго-настрого запрещалось. Человек оглянулся и осоловелыми глазами оглядел розового, прошептав почему-то: «Ну, иди же ко мне». Розовый и без того стоял совсем вплотную, он не понял ничего и потому поспешил вежливо проскрипеть ротовыми пластинами: «Вам, я вижу, несколько неможется. Вы, может, пойдете, а я уж тут с этим соней немного доработаю. Что тут осталось-то? Совсем чуть». Судьба благоволила ему – человек кивнул, не сводя с него взгляда, зачем-то провел теплой влажной ладонью ему по панцирю, и удалился к выходу, слегка пошатываясь при каждом шаге. Оставалось сделать последнее. Розовый тщательно обошел цех, заглянул во все котлы, осмотрел приборы, прислушался к шелесту воды и потрескиванью электричества (какой идиот решил, что водопроводчик и электрик – смежные профессии?!). Убедившись, что на его участке все превосходно, и никто сюда не заявится прежде времени, он медленно подошел к зеленому. Тот безмятежно спал, привычно клацая клешнями в пустоте. Вот зараза, привык конечности перерубать! Эта злая мысль решила судьбу зеленого. Розовый аккуратно приложил свои гигантские клешни к горлу полицейского и быстро-быстро сжал их. Лишенный головы полицейский даже не успел фыркнуть во сне. Так и умер с закрытыми глазами. «Вот теперь он рассыплется, как рассказывали на уроке твареведения», – вспомнил розовый и подождал чуток. Но зеленый рассыпаться в прах не хотел. Он почему-то вытек кисельной слизью на пол, оставив после себя отвердевший хитиновый покров. «Снова обманули», – с досадой промелькнуло в голове у розового. Он потоптался тонкими ножками по слизи, чувствуя, как она застывает. Сбегал к выходу, приволок грязную тряпку, валявшуюся здесь с времен его первого выхода на работу, постелил аккуратно на поверхности слизи. Пусть намертво склеится с останками тела полицейского. Хоть так его похоронить – неудобно все же… Хитин он раздолбил клешнями и затолкал кусочки под гигантскую трубу. Другого полицейского вряд ли пустят по его следу – все заняты собственными подопечными. К тому же, тот настроен к восприятию знакомых запахов и звуков – подвела человеков генная инженерия. Все! Время близилось к концу его смены. Нужно было успеть выйти так, чтобы не вызвать подозрений ни у охраны на входе в производственное здание, ни у смотрителя на пульте. Еще несколько минут… Розовый взял свой узелок, принесенный из родной норы. Там лежало несколько корочек хлебного крошева, подаваемого к каждому приему пищи, остатки сонных цветочных веточек, сделавших его план выполнимым, да пропуск в здание. Веточки он выбросил здесь же, запиннав их под металлический шкаф у входа – кто знает, что предъявят, если все же поймают его?! Проговорив про себя скороговоркой славу предкам до седьмого колена, розовый вышел, стараясь быть как можно естественнее. * * * Машинку перемещения он нашел два месяца назад на пустыре, за свалкой. Та ржавела, коричнево покосившись на него пустыми глазницами фар. Розовый не смог ее оставить без помощи. Он привел ее в рабочее состояние, ежедневно, по нескольку часов возясь с умиравшей техникой. Он думал о ней, даже находясь на работе. И вот теперь она встречала его, спрятанная в куче ржавого железа. Розовый разбросал мощными клешнями облетающие ржавчиной, грохочущие листы, любовно вывел машинку на более-менее ровную площадку и проскрежетал ей негромко: «Не подведи». Никаких наворотов вроде невидимости-неслышимости он на нее не ставил. Во-первых, дорого. Во-вторых, технологию установки этих программ он знал недостаточно хорошо, и мог легко ошибиться. А в третьих, выбирая эти редкие штуки в маркете, можно легко попасться на глаза спецслужбам. А так – никто и ничего не заметил. * * * Ему казалось, прошли года, если не века и тысячелетия, пока творение его рук несло его в надпространстве. Розовый постоянно боялся, что задал ей неправильные параметры или вдруг не хватит топлива, и он вывалится прямо на головы ищеек куда-нибудь в полицейское управление. Он ожидал всего. Но не такого! Его организм вдруг ощутил необыкновенную легкость, и в то же время стал наполняться каким-то… смыслом? содержимым? Чем мог наполниться панцирь, полный, как он убедился, слизи и всяческих мешочков? Он не знал. Он… Не… знал? Розовый!!! Ро-зо-вый!!! Онна! Она! Сюзонн… Нет, Сюзанна!!! Вспомнились шикарные светлые волосы того человека… той девушки. Почти такие же оказались за спиной бывшего Розового. Так вот почему – розовый! – пронеслось в сознании. * * * Другой мир оказался помоечно-грязным, состоящим из серых руин некогда белоснежных, судя по недавним обломкам. Пластиковый, деревянный и кирпично-гипсовый мусор занимал пространство меж обломков колонн разной высоты. Среди них бродили какие-то люди, ворошили носками ботинок осколки и обломки под ногами – явно искали что-то. Сюзанна, потерявшая мощные клешни и обретшая две изящные лапки, регулярно называемые сознанием ладонями, решила, что лучше бы быть от них подальше. Слишком уж устрашающе выглядели некоторые экземпляры. По крайней мере, таких она в своем мире не встречала – с мускулистыми руками и крупными ладонями, бугры мышц переливались под верхней одеждой там, где обычно у человеков есть плечи. Она постояла немного, скрытая колонной, вглядываясь в копошащихся в десятке шагов незнакомцев. Один из них, коренастый (откуда пришло это слово?), со взъерошенными пепельно-серыми волосами, в лохмотьях, накрученных на тело, внезапно поднял голову и странно вытянул ее по направлению к Сюзанне, словно внюхиваясь в потоки воздуха. Жест показался ей удивительно знакомым. Пожалуй, так делал подслеповатый Синий 3Х5 – он не слишком хорошо видел, из-за переборов с чтением исторических трудов в темноте норы, а слепых человеки старались вычистить из состава служебного персонала. Их удаляли аннигилятором – быстро и бесследно. Перед исчезновением Синий 3Х5 постоянно тренировал нюх, чтобы стать таким же, как полицейский – «видеть» носом. Друзья предупреждали его, что это бесполезная трата времени, но Синему так хотелось жить! Значит, все же сбежал… Она ощутила, как в глазах защипало, на них наполз какой-то мутный туман, а потом кожа лица увлажнилась, и руки сами потянулись вверх и стали утирать влагу с лица. В грудной клетке что-то дернулось, и она непроизвольно издала странный звук. Всхлип… Синий 3Х5 насторожился и мгновенно ринулся к ее убежищу, спотыкаясь о кучки мусора. Сюзанна автоматически нагнулась, чтобы спрятаться в норку, но ладони были совершенно неприспособленны для рыться. Тонкие костяные пластины на кончиках пальцев быстро и больно ломались, оттуда выступила алая жидкость. Кровь! Она стала истинным человеком! – Розовый? – раздался у нее над ухом приглушенный голос. – Кто ты такой? Сюзанна подняла голову и нисколько не удивилась, увидев слегка синеватый оттенок кожи. – Я знал… знала, верила почему-то, что тебя не аннигилировали, 3Х5, – незнакомо, словно щебетала весенняя капель, проговорил ее голос. – И сразу узнала тебя. А вот ты меня – нет! – Торжество рвалось из нее. – Сюзанна. Или, если помнишь, 2С4.
Читайте еще:
|