Главная страница Информация об авторе Мои стихи Моя проза SMS-ки, придуманные мной Контакты
главная -> проза -> Палящий оскал ужаса

Палящий оскал ужаса

  Марина пару раз нервно мигнула и отвернулась от окна. Там что-то явно было неправильно. Нет, ночь вовремя завесила мир августовским бархатом, машины на шоссе исправно шуршали резиной по нагретому за день асфальту. Только какая-то часть ее, отстраненная, даже без участия мозга работающая, тихо, но настырно намекала на несоответствие. Взгляд сам по себе потянулся к откинутой шторе. Она нахмурилась, вглядываясь в мрачное пространство. Привстала, пытаясь рассмотреть мельчайшие видимые детали там, на улице. Крыши домов, дальний светофор мигал зеленым, пустынные балконы вдалеке от дома, тени в чужих квартирах...
  - Хрень! - Громко вслух, чтобы успокоиться, ругнулась Марина и присела от неожиданности: кислотно-зеленым серпом, в унисон светофору, сиял в вышине месяц! - Хрень, - повторила она неуверенно. Ногу боднуло чуть выше щиколотки, о бедро хлестко ударило, как мочалкой с размаху. Гулко клацнуло у колена. У нее отлегло от сердца: - Рекс! Проснулся? Ну-ну, хватит меня хвостом по ногам колотить! Гулять просишься, мальчик? Океюшки, сейчас пойдем.
  Она потянула за слабенький бантик на шелковом халатном поясе, и одежда свалилась с нее, освободив худощавую фигуру для джинсов и клетчатой рубашки. Рыжий терьер Рекс взлаял радостно, но под грозным взглядом хозяйки и замелькавшим перед носом аристократическим пальцем умерил пыл. Засеменил перед ней, постукивая когтями по ламинату и вожделенно вывалив розовый язык, смотрел умильно, вертел кучерявым хвостиком.
  Они уже стояли у двери, когда заверещал мобильник. "Антон", - облегченно пронеслось в голове у Марины. Она, не глядя, ткнула ногтем в кнопку ответа и, впрыгнув в кроссовки, прокричала в черный прямоугольник: "Привет! Ты когда обрадуешь меня своим приездом или поломкой на трассе?" Про трассу она, конечно, преувеличивала: муж водил мастерски, и она ни разу за семь совместно прожитых лет не побеспокоилась о нем за рулем.
  Трубка подозрительно молчала. Там, на том конце связи, кто-то астматично дышал, покряхтывал.
  - Антон! - Она оторвала трубку от уха, всмотрелась в экранчик. Оттуда, словно из самого зева корейской модели, на нее смотрел не многоцифровой номер, а живой зомби. Нет, конечно, анимацию никто не отменял, и прогресс аватарок накрывал нашу страну параллельно со всем миром. Однако тот, с телефона, был настоящим! Она поклясться могла! Марина взвизгнула, рефлекторно отбросила аппаратик. Тот звонко тюкнулся об стену, отвалилась задняя стенка, выпал аккумулятор, посыпались электронные кишочки. Совсем рядом, где-то в квартире, прозвучал тяжелый, негодующий вздох. Рекс напрягся, оглядываясь, вздыбил шерсть на загривке.
  - Ёбтыть... Шуточки... У мишуточки, - пробормотала Марина, поражаясь, как легко ей удалось раздолбать телефон с одного хилого замаха. Она тщетно попыталась распихать собранные с полу запчасти по местам и возродить сотовый. Аппарат даже не мигнул.
  - Ладно, пойдем, пёса! - Девушка махнула рукой прижавшемуся к ее ноге терьеру, и оба дружно выскочили на лестничную площадку.
  Лифт стоял. В черном окошечке над кабиной кроваво-красным светилась подсказка - поломка случилась на втором этаже, где подъемник прочно застрял. С тринадцатого этажа пешком в полпервого ночи спускаться ножками не улыбалось. Но не возвращаться же в свихнувшуюся квартиру! Пусть хотя бы нервы придут в порядок. Она подцепила карабин поводка к дужке ошейника, и смело шагнула в темный лестничный проем.
  * * *
  Марина трудилась в качестве свободного художника, как она это называла. Правда, был период в ее жизни, отмеченный педагогическим служением. Но он случился ненадолго. Молодая "изобразительница" в силу своего неуемного характера ляпнула правдивым негативом в лицо закоренелого завуча - дамы стервозной, а потому одинокой. Мадам, брызгая слюной, пригрозила расправой, если та не извинится прилюдно. Девица ударила копытом, вспомнила еще множество нелестных эпитетов. И ушла "в свободное парение".
  На данный момент Марина участвовала в художествах на заказ. Ну, там, портреты денежных знакомых и неизвестных граждан, пейзажи окружающей действительности, живописные домики а-ля "у нас тут русская Швейцария, вы не против?". Иногда подрабатывала иконописью в новопостроенных храмах. Попы жлобились насчет денег, и все пугали при расчетах высшими силами. Однако ж их количество превышало число обыденных клиентов. Приходилось все чаще рисовать унылые лица с золочеными ореолами поверх и ругаться с дядьками в рясах.
  Она загорюнилась, припомнив, что последний ее батёк, как в ее среде называли отцов церкви, обещает задолженность и кары поочередно уже второй месяц. На лестнице стояла кромешная тьма. Председатель жилтоварищества отключил-таки электричество в подъезде за неуплату квартирных пеней. "Вот бы с попиками так", - подумала Марина, нащупывая ногой ступеньку и чувствуя, как рвется вперед Рекс. Пес затопотал лапами по бетону, дыша где-то на пролет ниже. "И Антон еще на переговоры эти укатил", - невпопад пришло на ум.
  - Рекс, твою мать! - Собственный голос прозвучал ребячески пискляво. "Чего я боюсь? Подумаешь, света нет. Напугали веник мусором!" Почему-то захотелось петь что-нибудь оглушительно громко, как в детстве, когда поднималась по пустынной лестнице, а сзади сопел какой-нибудь незнакомец. Тогда казалось, крик разгонял страхи.
  - А ты не бойся, - прошипел кто-то вкрадчиво в самое ухо. - Все равно ничего уж не изменишь... - По мочке прошлось что-то ледяное, влажное и скользкое - слизь капнула на правое плечо и холодная капля тяжело поползла по предплечью. - Ты нашшшаа...
  Пес предупредительно гавкнул откуда-то снизу и поскакал к ней, старательно сопя на ходу.
  На мгновенно ставших ватными ногах Марина попыталась шагать через ступеньку, но тут же потеряла равновесие и упала бы, если б не ухватилась обеими руками за перила. Пальцы замерзли, и только все удлинявшаяся липкая дорожка под рукавом жарила, казалось, до самой кости.
  - Глюки, - сквозь сжатые губы прошипела девушка. - Это глюки после трех чашек кофе. - Она и сама не верила своей версии. - Если б что-то было, собака заметила бы и порвала! Или разогнала. - Возле другого уха раздался едва слышный старческий смешок: "Нет, детка. Это ночь расплаты. Твоей, не его. Он не наш. Ты сама выбрала судьбу. Ты хотела!" Ее словно ткнули в щеку иголочкой. Будто укол сделали - молниеносно, профессионально, как медсестра-профи. И вновь тяжелая капля поползла вниз. Опаляющая, разъедающая кожу.
  И как нарочно - полупустой дом. Едва сданный, на этажах ладно, если один кто-то живет. А как она радовалась, что останется здесь почти в одиночестве! Дура!
  - Да что ж такое?! - в панике она опрометью бросилась вниз. Следом безмолвно понесся терьер. А за спиной, не отставая ни на шаг, шелестела невидимая жуть.
  - Ни одна... сволочь... не выглянет, когда надо, - задыхаясь от быстрого бега, выдохнула Марина, вываливаясь из подъездной двери.
  Вылетела на пустынное крыльцо, скатилась по лестничке, отдышалась. В воздухе разлился резкий запах кислоты. Она задохнулась, закашляла. Рекс подбежал, размахивая хвостом, ткнулся носом в колено, махнул хвостом, принюхался, задрав голову. В глазах пса отразилась растерянность. Отшатнулся на пару шагов, все так же внюхиваясь в пространство, фыркнул неуверенно, прижал уши.
  - Пёса, Рекс, - голос хрипел, словно простуженный. Но ничего же не болело! Она вслушалась в свои ощущения. Сердце колотилось о ребра так, что, казалось, его могли уловить в соседнем квартале. Голова была словно ватная - плохо соображала. Но это от страха. Начало ломить кости. "Грипп что ли? Вот уж чего не хватало! Господи!" Совсем рядом хихикнуло мерзко и засипело: "Поздно вспомнила... Тебе многого еще не хватает. Вот увидишшшь"...
  - Ах ты, змей! - Ее нервная система, похоже, достигла того состояния испуга, когда уже становится все равно, когда ужас перерастает в ярость. - Ты... Сссука невидимая! - Марина размахнулась и стала лупить руками воздух, беспорядочно вращаясь вокруг своей оси. Ладони, не встречая препятствий, проваливались в свистящее ничто и, похоже, никому не принесли урона. Эфир радостно кхекал то там, то сям. Только терьер поджал хвост и слегка отбежал, озираясь и поскуливая.
  Размахнувшись посильнее, Марина в диком бешенстве рубанула ладонью атмосферу и едва не упала. Бесполезно. Надо успокоиться, привести в порядок мысли.
  Под рубашкой жгло неимоверно. С другой стороны от щеки до пальцев палило плоть, словно раскаленным железом. А, собственно, откуда она знает, каково оно, раскаленное железо, для тела? Она не успела додумать. Блуждавшему взгляду предстала водяная колонка - привет от застроенного многоэтажками частного сектора. Смыть надо мерзость... "Ддавайиии..." Она почти начала привыкать к присутствию злобного комментатора. Лишь бы не трогал, сволочь...
  Подошла к колонке, засучила рукав. Надавила на рычаг. Тяжеленное железо почти не шелохнулось. Куда делись силы? Марина беспомощно огляделась - никого. И тишина. Только верный пес стоял невдалеке от нее, не решаясь подойти. Странно, он, кажется, побаивался хозяйку.
  Она обнажила руку у плеча, заглянула под ткань... И ничего не увидела. Внутри рукава руки не оказалось! Боже, что такое?! Ужас пронзил ее, будто колом проткнул насквозь, разрастаясь и ворочаясь внутри, наполняясь новой силой, будто второе дыхание обретал.
  - Что ЭТО?! - Она сипела едва слышно, хотя крик должен был оглушить окрестности. - Что со мной?..
  Рекс попятился, завыл и побежал прочь, непрестанно оглядываясь и набирая скорость.
  - Ты хотела, - подул в ухо зловещий голос. - Помнишь, после дождичка в четверг, когда наступит пятница тринадцатое...
  - Сегодня пятница, - осенило ее. - Тринадцатое... Но почему?..
  В памяти всплыла последняя ее встреча с нерадивым батюшкой, не желавшим платить по счетам позолотчикам храмового купола. Тот распинался, укоряя ее в нетерпении, гордыне и прочих грехах. Бормотал о духах зла, способных мстить. Тогда она рассмеялась батьке в лицо, прокричав, что готова сама превратиться в духа зла, дабы прийти к нему в пятницу, тринадцатого и вытрясти жалкие деньжонки. Священник изумленно уставился на нее, спросил, насколько скоро случится сие событие. Она пообещала, мол, после дождичка в четверг и случится. Вчера, в четверг, прошел дождь...
  - Я... я пойду к батьку, я... попрошу прощения, все изменится. Слышь, ты, жаба мерзкая?! - не узнавая собственного голоса, прошелестела Марина. Превозмогая кислотную вонь от нее самой и адское жжение, распространяющееся по всему телу, она двинулась в сторону дома священника.
  Она не шла в обычном понимании этого слова, потому что ноги не чувствовали под ногами почвы. Двигалась невысоко над землей. Так, сантиметрах в полутора от нее. И веса тела не ощущала. Только адское пекло внутри того, во что превратилась ее бывшая плоть. Губы непрестанно шептали: "Господи, почему я? Господи!" В голове не оставалось мыслей, только желание вернуть все обратно! И постепенно растворялась, растворялась в пространстве. Одежда пустой оболочкой сползла с нее за ненадобностью где-то не полпути.
  Сколько времени она передвигалась - осталось для нее тайной, поскольку время, кажется, остановилось. Ни одной живой души не попалось навстречу, не обогнало ее. И только ядовитое шипение и кхеканье сопровождали ее в пути.
  Она не устала. Наверное, ей теперь не придется уставать вовсе. Потому что нечего нести, нет бремени телесного. И это угнетало. Возможно даже больше, чем палящий огонь внутри нее, который выжигал саму душу.
  Приблизившись к трехэтажному каменному особняку священникова семейства, Марина попыталась постучать в дверь. Но согнутая в кулак ладонь оказалась с первого же раза внутри помещения. Поразмыслив немного, она чуть сильнее надавила плечом на дверь и оказалась в недрах дома.
  Она никогда не бывала там. То ли из некоей робости, в которой сама себе бы не призналась. То ли боялась увидеть роскошь невообразимую.
  В крошечной прихожей валялись в беспорядке три пары разнокалиберных калош, стоптанные детские ботинки, мужские туфли, начищенные до блеска, но явно поношенные. Копошились два разноцветных котенка и один щенок того же возраста, когда звери еще не понимают своей сущности. Все трое замерли, озираясь распахнутыми глазами, и молча бросились врассыпную.
  Дальше пустой и обшарпанный коридор уводил направо, к закрытым дверям. "Ванна и туалет", - догадалась Марина. Наверх тянулась неуклюжая деревянная лестница с разбросанными на ступенях игрушками. Из полураскрытой двери слева доносились сквозь привычный уже девушке кислотный запах ароматы вареной картошки и подгоревшего гуляша, деликатное жевание и стук ложки о тарелку.
  Священник сидел за столом в одиночестве. В большой пустынной кухне, занятой лишь крошечным рукомойником, газовой плитой и грошовым столиком с раздвижными ножками, окруженным шестью табуретками, он оставался почти незаметным. Не замечая гостью, батюшка вкушал круглую вареную картошку, обложенную по периметру кусочками тушеного мяса.
  - Приятного аппетита, отец Федор, - прошептала Марина. И он поднял голову, вглядываясь в пространство перед собой. Девушка прокричала приветствие - с тем же результатом!
  - Папа, папа! Щенок чего-то боится! И котята! - по лестнице, скрипя ступенями, легко припрыгивал мальчик лет пяти, держа в руках вырывающуюся собачонку. Собачка вырывалась и попискивала. - Папа? - Мальчик остановился на полпути, прислушался.
  - Ванечка, пойди к маме, я занят, - спокойно напутствовал сынишку батюшка, все так же напряженно глядя вперед. Куда-то мимо Марины.
  Она подошла ближе, тронула его за руку - пальцы прошли насквозь.
  - Отец Федор, простите меня. Я не знала, что все может быть так серьезно, - Марина плакала и не чувствовала слез. Она понимала, что душа ее умирает, чувства ее пылали в последнем всплеске мироощущения. - Я... я была неправа.
  - Кто здесь? - негромко спросил мужчина, неторопливо крестясь.
  - Я, Марина. - И тут девушка ощутила некую странность - они остались вдвоем. Совсем вдвоем, исчез сопровождавший ее мерзкий злопыхатель! - Я пришла попросить прощения, но, видимо, бессмысленно. Вы меня уже никогда не услышите... - Хотелось плакать, где-то в центре души саднило и рвалось наружу неизбывное горе, но не осталось слез.
  - Кто бы ты ни была, душа, иди с миром, - убедительно возгласил священник, приподнимаясь и занося руку для крестного знамения. - Я помолюсь за тебя.
  Марина тихонько вылетела за дверь, стараясь запомнить все получше. Она знала, что эти видения могут стать последними в ее жизни.
  * * *
  Марина помотала головой и распахнула глаза, снова посмотрев в окно. За стеклом творилось нечто неправильное. Но... Она подняла руку, пошевелила пальцами. Господи! Слава тебе! Живые, чувствительные пальцы, нежный шелк халата наполовину прикрывал предплечье, щекотал кожу при малейшем движении.
  - Слава тебе, Боже! - громко, оглушительно звонко воскликнула Марина. Привычным своим, ликующим голосом. - Спасибо, отец Федор!
  Она вскочила с табуретки у компьютера, где, кажется, слегка задремала за чтением и протанцевала по комнате. Влетел Рекс, завертелся юлой, запрыгал, ахнул пару раз и замолчал, повинуясь грозному пальцу хозяйки.
  - Рексик, пёсонька мой! - Марина опустилась на колени, потрепала умильно щурившегося пса за ушами, едва успевая уворачиваться от заходившего по лицу языка. Засмеялась счастливо. - Неужели это был жуткий сон?! Какие кошмары могут привидеться, если уснуть за компом!
  Она подскочила к подоконнику, схватила трубку мобильника, чтобы позвонить мужу, чтобы просто услышать человеческий голос. Взглянула в окно.
  Светофор мигал на перекрестке зеленым. А прямо над ним в вышине обливал весь мир кислотно-зеленым светом узкосерпый месяц.
  - Ерунда! - самой себе внушительно проговорила Марина. И уж хотела отвернуться, когда тренькнул сотовый, а серп месяца начал явно крениться рогами вниз. Девушка открыла рот и широко распахнула глаза.
  - Опять?!
  - Ты сама хотела, - вкрадчиво прошипело из трубки.
  Месяц накренился, и с кончика его рога упала крупная тяжелая капля, падая вниз. Она неслась к земле, набирая скорость. И не просто вниз, не в пустоту. Зеленый яд летел напрямик к Марининому окну. Через пару мгновений нечто жгучее ударило ее по макушке, и словно колом пронзило девушку. Густой, едко-палящий ужас начал растекаться внутри, разъедая ее внутренности. На экране мобильника вспыхнула и погасла надпись: "Бойтесь ваших желаний".
  * * *
  Возвращаясь домой ранним утром, Антон притормозил у горки знакомой одежды на шоссе. Кроссовки, джинсы и клетчатая рубашка лежали так, словно их только сбросили. Телефон Марины молчал. Он пожал плечами и дал по газам.
11 сентября 2010 г.


Отзывы читателей:
Ваш отзыв будет первым!


Оставьте свой отзыв к статье "Палящий оскал ужаса":
Ваше имя:

Ваш отзыв о "Палящий оскал ужаса":

контрольный код:




Поделиться (вам не трудно, а автору приятно):

Читайте еще:

  • Последние мухи
  • абсурдиссимо
  • Лошадиный маньяк
  • Хроносома. Рождение фараона.
  • Хроносома. Рождение фараона. Танец с мумией

  •  
     
    © 2005 - 2018 Лазарева Людмила. Перепечатка статьи "Палящий оскал ужаса" без письменного разрешения запрещена.